Паломничество по храмам Ленобласти

Текст: Анастасия Коренькова 

Фото: Дмитрий Терентьев


Будничные подвижники


Паломничество по храмам Ленобласти


В наше сытое, ценящее комфорт время подвижников нет, думаем мы и ошибаемся. Они есть. Просто нужно выйти из зоны видимого благополучия и, … например, уехать за 50 км от Петербурга. Так попробовали сделать мы, и всего один (!) паломнический день в окрестностях Северной столицы подарил встречу сразу с тремя неординарными людьми. Честно говоря, мы сами не ожидали такого результата. Однодневная поездка по храмам Ленобласти, причем, не самым известным, обещала быть вполне «рядовой», если так вообще можно говорить о паломничестве. Нам просто хотелось познакомиться с тем, что находится буквально под боком – в Ломоносовском и Волосовском районах. В общем, путешествие из разряда «люби и знай свой край». А вышло, что край, действительно, есть, за что любить и ценить: прежде всего, за живущих в нем людей. Но обо всем по порядку.


Матушка Ольга: руины вместо аспирантуры


… Проезжаем блистательный Петергоф (мы его очень любим, но сегодня нам не сюда) и держим путь на деревню Гостилицы. Приближаемся к этому древнему новгородскому поселению (на принадлежность к Новгороду указывает название с окончанием на «цы»), известному еще по документам XVI века, и видим достаточно унылое зрелище: блочные многоквартирные дома, типичные сельские магазины, оставшиеся после развала совхоза «Красный балтиец» постройки… А ведь когда-то у этого места была блистательная история! После окончания Северной войны Петр I подарил Гостилицы своему сподвижнику, знаменитому фельдмаршалу Миниху. Талантливый инженер, военачальник (именно он, кстати, при императрице Анне Иоанновне сформировал гвардейский Измайловский полк!) построил в своем имении усадьбу с крепостью. Впоследствии здесь появились живописные парки, каналы, фонтаны.


Гостилицы очень любила Елизавета Петровна. Дня нее это место было не чужим: им после Миниха владел граф Алексей Григорьевич Разумовский, как считается, венчанный муж российской императрицы. В усадьбе своего возлюбленного государыня устраивала пикники и приемы, на которые часто приглашала наследника престола, будущего царя Петра III с его супругой Екатериной (здесь же, кстати, венценосная чета встретилась в последний раз – буквально за день до переворота, вознесшего Екатерину II на российский престол).


Среди дальнейших владельцев Гостилиц – представители таких известных фамилий, как Потемкины, Врангели и Сименсы. Знаменитый немецкий электроинженер Карл Сименс, получивший за заслуги перед Российской империей дворянство, построил здесь фабрики, заводы и провел электричество в 1903 году. Последней владелицей усадьбы стала дочь Сименса, которой после революции пришлось бежать за границу: предметы шикарного интерьера разошлись по чужим рукам.
От роскошного дворца, конюшен, хозяйственных построек (а это был действительно большой комплекс) сегодня остались только руины: постройки получили непоправимый ущерб во время ожесточенных боев Великой Отечественной войны. Возрождение этого места вряд ли возможно в ближайшей перспективе: слишком масштабный и дорогостоящий проект. Поэтому нам остается любоваться прекрасными видами гостилицкой усадьбы, виды которой остались на акварелях дореволюционных художников, и представлять, что мы потеряли.


Но, промыслом Божиим, родился для новой жизни и для служения современным обитателям Гостилиц храм Святой Живоначальной Троицы, построенный в 1764 году в память об Елизавете Петровне Разумовскими. Красивая барочная желтая церковь – яркое, я бы даже сказала, жизнеутверждающее, пятно на фоне однообразного сельского ландшафта.

 

1.jpgХрам Святой Живоначальной Троицы – украшение современных Гостилиц


Об истории возрождения храма нам рассказала матушка Ольга Кадникова, встречавшая нас на правах хозяйки: ее супруг, протоиерей Викторин, два года назад получил серьезную травму во время ремонтных работ и сейчас очень ограничен в передвижении. Впрочем, Ольга Александровна сама прекрасно смогла поведать нам историю Гостилиц и родного храма: с тех пор, как она, молодая выпускница Санкт-Петербургского госуниверситета приехала сюда, на руины, вместе с мужем-священником, прошло больше двух десятков лет. Двух десятков лет поистине подвижнического труда.


«После окончания университета я собиралась поступать в аспирантуру. И по неосторожности сообщила об этом монаху на исповеди, – улыбается матушка Ольга. – А он сказал: не нужно тебе ни в какую аспирантуру – скоро выйдешь замуж! Заливаясь слезами (ну за кого я выйду замуж – кругом одни дураки?), укоряя себя, я, тем не менее, не посмела ослушаться, и начала читать молитву о замужестве (а сделать это нужно было аж 50 раз!). И через три месяца я, действительно, стала женой, а не аспиранткой».


Супругом Ольги Александровны стал молодой священник Викторин Кадников, и вскоре пару ждало серьезное испытание. Их, городских жителей, отправили на приход в Гостилицы, где живым-то и не пахло: храм представлял собой руины, дореволюционный дом священника, входящий в комплекс, – тоже. Не было элементарных удобств, включая газ. Родные не раз спрашивали матушку, у которой уже были в тот момент маленькие дети, зачем ей эти сомнительные «подвиги». Что отвечала сочувствующим женщина, она скромно умолчала. И где брала терпения – тоже. От сельской «паствы» не то, что особой помощи ждать не приходилось, – были случаи, когда неизвестные крали и то немногое, что возрождавшийся приход имел. После этого матушке, которая является заводчиком собак-сенбернаров, пришлось серьезно подумать об усилении охраны и привлечь четвероногих к работе по сохранности церковного имущества.

 

2.jpg

Матушка Ольга Кадникова рассказывает об истории храма в Гостилицах


Отец Викторин не стал тратить силы на поиски спонсоров: сам был и грузчиком, и плотником, и маляром, и штукатуром. И хоть в храме даже пола не было, через неделю после своего приезда ввел регулярные богослужения, которые не прекращались на время работ. И через какое-то время местные жители, глядя на батюшку, стали подтягиваться, помогать в восстановлении церкви. А вскоре нашлись и спонсоры: те самые Сименсы, владевшие усадьбой до революции, и чью технику теперь знает весь мир. Фонд Сименса, которому по уставу нельзя вкладывать деньги в церковные объекты, в 2010 году восстановил дом священника в историческом виде. Помогли и частные лица-православные представители немецкой семьи: они пожертвовали деньги на качественный пол из дерева и иконостас. Нашлись благотворители, которые жертвовали старинные иконы из своих частных коллекций. Одну из таких икон, образ Успения Пресвятой Богородицы, которая обновилась буквально на глазах прихожан, матушка показала нам. Воздушные фрески, еще одно чудо Троицкого храма, взялся создать мастер Вадим Кинович из Гатчины – он трудился над росписью церкви в течение 15 лет.

 

3.jpg
Перед чудесным образом обновившейся иконой Успения Пресвятой Богородицы мы пропели «Царице моя Преблагая…»


Несмотря на серьезные проблемы со здоровьем отца Викторина, на разлуку с сыном, который служит атташе в Иране, на продолжающиеся проекты (а приход взялся за восстановление еще одной церкви – Преображения Господня в крепости Копорье), матушка Ольга улыбается и производит впечатление абсолютно счастливого человека.


«Я запомнила лицо матушки, когда мы приезжала сюда, в Гостиицы, много лет назад, – поделилась одна из наших паломниц. – Это было нескрываемое отчаяние в глазах. Маленькие дети, полная разруха, отсутствие каких-либо перспектив… А сегодня передо мной – совсем другой человек. Какая Божия милость!»


Действительно, Божия милость. Но и сила духа этой удивительной пары, добавлю я.


Храм в Бегуницах: дощечка – главная святыня


Далее наш путь лежал в деревню Бегуницы Волосовского района, в восстановленный храм святого архистратига Михаила. Пока автобус ехал, наш экскурсовод, Татьяна Владимировна Залётова, начала читать в микрофон опубликованные в Интернете записки настоятеля этого храма, отца Леонида Трофимука. И они оказались настолько интересными! Сразу стало понятно, что этот сельский батюшка – неординарный, интересный человек.
Не могу не привести некоторые фрагменты этих записок. Сначала отец Леонид, родившийся в 1968 году в неверующей советской семье, рассказывает о первых шагах к Богу.


«… Впервые я надел крест в армии. Просто захотелось его надеть – и всё. Без объяснений. И все мои сопризывники тоже в то же время стали носить кресты. Помню, едем на дембель, зашли в вагон, кительки расстегнули, а какая-то пассажирка нос сморщила: "Ой, смотрите-ка, кресты нацепили!.." (Это я вроде как впервые подвергся гонению за Христа). Что бы на моём месте сказал в ответ любой 20-летний парень? – да ляпнул бы что-то грубое, чтобы замолчала надолго... А я почему-то ничего не сказал – и сам удивился тому. Не хотелось говорить худого, хотелось ответить по-доброму, но ничего доброго о кресте православном я тогда ещё не знал – потому и смолчал.
Но знать хотелось! Дома перерыл всю родительскую библиотеку, искал ответ на вопрос: Кто же такой Христос? Чего только не начитался... Тьфу, противно вспоминать. Добрался до ПСС В.И. Ленина – от отца мне осталось, – нашёл там работы на тему "Коммунизм и религия"; думаю, стану исходить из противного: где Ильич что ругает, там, стало быть, добро и скрыто... И какое же разочарование! Ничего, кроме ругани! Никакой полезной информации: только беспредметное, бестолковое поливание грязью!..
Ладно, решил я, без Библии тут не обойтись. И вообразите только себе: едва я так решил, как какой-то священник на улице подарил маме Библию! Знаете, такую – финского издания, малого формата, на папиросной, тончайшей бумаге, – но перевод канонический, Синодальный. Знаете, конечно! В нашем поколении многие с таких Библий начинали! И уселся я за чтение. Как человек добросовестный, решил читать с первой страницы до последней. Ну и хлебнул я горя! Ещё Книга Бытия – куда ни шло, более или менее понятно, но дальше: Числа, Судьи, Паралипоменон!.. Отложу, бывало, книгу, измерю толщину страниц пальцами: нет, до Евангелия, до Христа ещё читать да читать... Вы представляете, что это за труд для неготовой души? Но я не сдавался. Я придумал себе такой порядок: сижу за Библией, пока голова не начнёт пухнуть, а потом беру – знаете что? – сборник сказок народов мира. Почитаю денёк сказки – в голове всё уляжется, и снова возникает желание сесть за Писание. И так одолел всю книгу».


Курьезен первый опыт служения будущего батюшки в храме. Зайдя однажды из любопытства в Павловский собор в Гатчине, молодой человек буквально за шкирку был взят читать Евангелие: «Однажды на Успение зашёл в храм – и тут откуда ни возьмись появляется какая-то женщина (это регентша была, как я потом узнал) и хвать за руку железной хваткой: "Пойдёмте, пойдёмте, нам помощь нужна: вы же хорошо читаете – будете читать для нас Евангелие". Я не смог устоять перед таким напором, но в душе всё сопротивлялось: как это? я стою посреди церкви?! я читаю вслух Евангелие?! – бежать, скорее бежать!!! Но не убежал. Потом мне регентша говорит: "Вот спасибо! Приходите ещё!" – "Да, да, – бормочу, – Приду обязательно..." – а сам думаю: "Да никогда в жизни! Да ноги моей здесь не будет!" Однако... Вот, видите сами, чем всё закончилось. Был в Рождествене церковным сторожем, был псаломщиком, чтецом, ну и наконец...»
После рукоположения в 2001 году отец Леонид был направлен в Бегуницы, где и служит уже 16 лет. По его словам, храм архангела Михаила вернули Церкви еще в 90-х, но постоянного священника не было. Местные жители буквально «атаковали» епархию, прося прислать им батюшку, – так, что в епархиальной канцелярии уже знали в лицо бегуницких просителей. И тут как раз случилось рукоположение отца Леонида. 33-летнего батюшку и «делегировали» на этот активный приход.
«Уж как они обрадовались, что теперь у них свой батюшка есть, хоть и молодой! – продолжаем читать записки священника. – Теперь, как собираюсь куда ехать, они уже бегут: "Вы, отец Леонид, куда? Вы не насовсем от нас?" А мне о таком и подумать невозможно: я с 2001 года тут уже корни пустил, мне здесь всё родное, как отсюда ехать?


И правда: очень хорошее место. У нас даже если человек считает себя твердокаменным неверующим, он церковь хулить не будет и к нам относится хорошо. Это меня Господь пожалел: по слабости моей да по неопытности послал такой приход: прихожане сильные, горящие верой, население дружелюбное – служи и радуйся!»

 

4.jpg
Михаило-Архангельский храм в Бегуницах


Дальше священник рассказывает о храме: его построили в середине XIX века князья Волконские. Причем, дело двигалось не быстро, церковь превратилась в долгострой. Да случилось так, что мимо проезжал император Александр II. Увидев, что храм не строится (дескать, денег нет), царь выделил собственные средства, и проект завершили. Храм не был выдающимся, однако местные жители любили в нем молиться. Все кончилось, когда после большевистского переворота кто-то написал письмо в партийные органы: мол, мы хотим культурно развиваться, а у нас под носом – рассадник мракобесия. И в здании храма открыли клуб: как водится, на месте алтаря устроили сцену, замазав написанную на стене икону Святой Троицы масляной краской. Но вот незадача: лик начал проступать. Перед советскими праздниками образ покрывали новыми слоями краски, однако через некоторое время на стене вновь отчетливо проступал Божественный лик. Тогда проблему решили устранить кардинально: выломали алтарную стену, сделав проход для техники. Церковь превратили в тракторную мастерскую. Когда в начале 90-х сюда пришли верующие, им пришлось вывезти из здания центнеры масляной грязи. Вручную очистить храм от копоти было невозможно, поэтому в помещение завели пожарную технику: стены отмывали при помощи брандспойтов.

 

5.jpg
Отец Леонид Трофимук


Тут впору отчаяться. Но священника и прихожан укрепил небесный покровитель храма, сам архангел Михаил. А как случилось это, читаем в записках священника.
«Когда службы начались, приходит какой-то дядечка... "У меня, говорит, мать старенькая помирает... Сюда меня прислала... у неё кусочек есть от вашей церкви, так она отдать его хочет..." Как это – кусочек от церкви? – "Да вот, взгляните!" – и протягивает мне дощечку. Её, видимо, выломали из алтарной двери, на ней чей-то лик написан – ну как разберёшь, чей? И тут видим надпись: Архангел Михаил. Вот оно что!.. Сам Архистратиг к нам явился, благословляет нас, ободряет, говорит: "Это я вернулся! Я снова с вами!" Сейчас эта дощечка у нас на почётном месте, на особом аналое... »


Цари по бегуницкой трассе больше не ездят, но нашлись меценаты, которые помогли восстановить прекрасный храм, который действительно стал украшением и духовным центром Бегуниц. Когда мы подъехали к нему, то сразу же встретили отца Леонида, который знал о паломниках из Петербурга и был очень рад принять нас. Батюшка уделил нам время, поведал историю храма, с которой мы уже отчасти были знакомы, и, конечно же, показал главную святыню – лик архангела Михаила на доске. Мы с благоговением к нему приложились.

 

6.jpg
Беседа паломников со священником Леонидом

 

7.jpg
Главная святыня храма – образ архангела Михаила на дощечке


Батюшка ни словом не обмолвился о своем горе, но мы знали о том, что минувшим летом его постигла тяжелая утрата: в первый день каникул в Неве утонул сын Николай, закончивший первый курс духовной семинарии. Воспитывавшийся в такой любящей Господа семье, Коля Трофимук тоже хотел послужить Ему, стать священником. Но Бог призвал его к Себе на пороге 20-летия. Семинарист похоронен в церковной ограде в Бегуницах, и мы, конечно, отслужили литию на месте его погребения. Упокой, Господи, его душу!


Но уезжали мы отсюда со светлым чувством: казалось бы, ничем не примечательный сельский храм, а и он отмечен явным Божиим присутствием. И опять же люди, люди… Какие же горящие верой и настоящие!


«Боевой путь» монахини Феофании


О Пятогорском Богородичном женском монастыре, что в деревне Курковицы Волосовского района, пока мало кто знает. Возрождающаяся обитель стоит вдали от трасс, здесь нет великих святынь, которые бы привлекали сюда многочисленных паломников. Первая Божественная литургия была совершена совсем недавно – 12 ноября 2016 года. В Пятогорье живут всего две насельницы, и батюшки своего нет. Тем не менее, сюда мы ехали с особым трепетом, так как узнали, что и.о. игумении монастыря, монахиня Феофания (Сметанина), – потомок офицеров Измайловского полка. С волнением и радостью ждали и нас в обители.
«Когда я узнала, что собираются приехать паломники из Свято-Троицкого Измайловского собора, сердце дрогнуло, ведь мой папа (1914 года рождения) рассказывал, что его старшие братья – Петр, Павел, Иаков Дзен – служили в Измайловском полку. Именно оттуда они, после Богослужения, уходили на Гражданскую войну, чтобы уже не вернуться. И, конечно, каждый раз, когда мы проезжали мимо храма, отец рассказывал про колонну воинской славы перед собором, как она там возникла…», – рассказала матушка Феофания.

 

8.jpg
Монахиня Феофания (Сметанина)


От дядьев-измайловцев остались только старые фотокарточки: события драматичного XX века раскидали представителей польского рода Дзен. Младший брат гвардейцев Бронислав (отец матушки Феофании) после революции попал под каток репрессий: прошел и Воркуту, и рудники в Караганде, но не озлобился и преданно защищал Россию в годы Великой Отечественной войны. Сначала влился в ряды партизан, а когда официально был призван в советскую армию, дошел до Берлина, дослужился до звания генерала.


«Господь, наверное, думал, что я дочка своего папы, и у меня получится возродить этот монастырь, – улыбнулась матушка. – Я же зачастую чувствую себя совершенно не соответствующей месту, где оказалась (и при том, оказалась, можно сказать, по доброй воле) ».

 

10.jpg
В обители нас ждало вкусное угощение – шла Масленица


А начиналась эта история так: 15 лет назад Ольга Брониславовна основала в деревне Губино реабилитационный центр для наркозависимых, который эффективно работал и приносил пользу людям. Но через 8 лет организацию закрыли: договор аренды истек, не помогла даже борьба с чиновниками за полезный проект. И привыкшая к активной деятельности женщина, не желавшая возвращаться в мир, переехала в больничный корпус бывшего монастыря в соседних Курковицах. Это были даже не развалины: ветхое сгнившее строение, где обитали местные бродяги и пустырь с помойкой. Ни электричества, ни воды, ни каких-либо документов на строения и участок. Ни помощи.


Три года Ольга Сметанина жила здесь одна, не зная, будет ли вообще принято решение о создании женского монастыря (до революции обитель была достаточно крупной и известной: достаточно сказать, что в 1922 году на подворье этого монастыря был совершен монашеский постриг будущей преподобномученицы Марии Гатчинской). Сейчас матушка признается, что это было самое трудное время. Все изменилось в 2013 году: архиерей только что созданной Гатчинской епархии благословил возрождение женской обители. Узнав об этом, монахиня Феофания одновременно и обрадовалась, и … очень испугалась: как поднимать Пятогорье, она совершенно не представляла. Не было ни опыта, ни спонсоров, ни даже понимания, с чего начинать. Но не зря, наверное, героиня моего повествования при постриге получила имя Феофания, что в переводе с греческого означает «Божие явление». Только тогда, когда матушка взялась за это, казалось бы, неосуществимое дело, она стала свидетельницей Божьего явления в жизни обители и своей собственной. Появлялись помощники, строители, средства.


Начали с протекавшей крыши больничного корпуса, потом взялись за храм великомученика Пантелеимона: фундамент, стены, крышу… И вот уже белокаменная церковь действительно становится храмом – появляется купол, иконостас, иконы…
«Этот храм – памятник моему неверию», – заключает матушка Феофания.

 

9.jpg
В храме целителя Пантелеимона священник Свято-Троицкого Измайловского собора Сергий Кубышкин отслужил молебен


Теперь она твердо знает: человек может встретить Господа только в самые отчаянные, «кромешные» минуты своей жизни. В комфортных условиях Встречи не происходит: сытый человек к Богу из глубины своего сердца не вопиет.
Несмотря на то, что впереди еще много трудностей (нужно завершить реставрацию храма целителя Пантелеимона, возродить церковь Тихвинской иконы Божией Матери), и.о. игумении уже думает о том, как обитель будет служить ближним. У матушки есть мечта создать приют для умственно отсталых: эта категория людей буквально вычеркнута из нашего общества, упорно не желающего замечать все то, что кажется неправильным и некрасивым.


«Вера без дел мертва. Само по себе строительство монастыря ничего не стоит, – убеждена монахиня Феофания. – Если здесь не будут делаться богоугодные дела, и притом для самых обездоленных, чем мы оправдаемся?.. Эти люди посылаются Богом для нашего спасения, и мы не можем мимо них так просто проходить, оправдываясь тем, что кто-то другой ничего не делает, или что у нас нет возможностей: все возможности не у нас, а у Бога, и насколько мы взыскуем, настолько Он и дает…»
И, глядя на эту хрупкую женщину, которая на самом деле оказалась очень сильной, мы верили в то, что через несколько лет мы не узнаем этого места.


Многих паломников так впечатлило знакомство с Пятогорским Богородичным монастырем и монахиней Феофанией, что они выразили готовность вернуться сюда, но уже в качестве трудников в свободные от работы дни. Так что, даст Бог, впереди – новые встречи, тем более, что нас связывает с этим местом история Измайловского лейб-гвардии полка, история собора.


… На обратной дороге в Петербург мы дискутировали в автобусе на тему, как можно спастись человеку в современное прозаичное время. Размышляли, думали… А мысль все время возвращалась к отцу Викторину, матушке Ольге, отцу Леониду, монахине Феофании, которые не совершают каких-то громких подвигов, а просто день за днем просто делают свое в чем-то даже рутинное дело. И почему-то казалось: вот ответ на наш вопрос. Он так очевиден.

Наверх